Монастырь, посвященный имени Спасителя, стал первой иноческой обителью Москвы. Он был основан в XIII веке святым благоверным князем Даниилом Московским, сыном святого благоверного великого князя Александра Невского, на месте, занимаемом теперь Даниловым монастырем.

Там Спасский монастырь пробыл недолго, всего несколько десятилетий. Сын святого Даниила благочестивый Иоанн Калита, ставший великим князем в 1328 году, пожелал видеть вблизи своего дворца иноческую обитель и по благословению митрополита Феогноста в 1330 году перенес монастырь на Кремлевский Боровицкий холм к храму Преображения Господня.

 

 

 Через год вместо деревянного был сооружен и торжественно освящен каменный храм Преображения Господня. В это же время были построены и другие монастырские здания. Известно также, что при Спасской обители был устроен приют, где бедные и убогие получали пищу и кров.

 

 

Во все время существования на старом месте Спасский монастырь был местом богомолья великого князя и его семейства. В Спасском монастыре останавливались приезжавшие в Москву по делам своих епархий архиереи.

 

 

 В период правления великого князя Иоанна III наступает время нововведений в жизни России. Деревянные здания стали заменяться каменными палатами и теремами. В Москве появляются иностранные зодчие. Как полагают, по инициативе супруги Иоанна III Софии Палеолог начата  постройка обширного великокняжеского дворца. Спасский монастырь оказался стесненным в плотном окружении появившихся дворцовых зданий. Великий князь решил перенести монастырь на другое место – на так называемый Васильевский стан на берегу Москвы-реки.

 По своему новому положению Спасский монастырь стал называться Новоспасским или монастырем Спаса на Новом.

 

Новое место для Спасо-Преображенского монастыря, называемое Васильевским станом, было выбрано неслучайно. Здесь дважды стоял со своим войском Василий Темный: против татарского хана и во время междоусобной борьбы против Дмитрия Шемяки. Высокий берег реки служил своеобразным сторожевым пунктом на подступах к Москве с юга.

По новому месту Спасо-Преображенский монастырь стали называть Новым или на Новом, а впоследствии — Новоспасским. Первоначально все здания монастыря, кроме собора, были деревянными. Соборный храм в честь Преображения Господня был заложен в 1491 году. В 1497 году собор был освящен.

При Иване Грозном монастырь превратили в могучую крепость: усилили крепостные бревенчатые стены с башнями, выстроили дополнительно острожек, укрепленный земляным валом, тыном и окруженный рвом.

Обители пришлось не единожды защищать столицу от нападения татар. Так, в 1521 году крепостные стены монастыря стали свидетелями набега татарского хана Махмет-Гирея. В 1571 году — нападения орд крымского хана Давлет-Гирея. Врагов, подбиравшихся к крепости, встречали частыми залпами пушечного и ружейного огня, в упор били по врагу из нижних бойниц, прицельным залпом разили неприятеля бойницы второго яруса крепостных стен и башен, а бойницы третьих ярусов вели перекрестный огонь по осаждающим.

По сигналу тревоги стрельцы, размещавшиеся в караульных помещениях, поднимались по каменным лестницам в толще стен к бойницам. А в это же время монахи разводили костры и в чанах готовили кипяток или горячую смолу, чтобы потом поднять на стены и вылить на головы идущих на приступ врагов.
Когда крымский хан Казы-Гирей в 1591 году подошел с войском к Москве, Новоспасский монастырь стал надежным оплотом Москвы с юга. Вот как описана битва русских и татар у стен монастыря в книге Н. Писарева «Утро в Новоспасском»: «...Казы-Гирей повел атаку от Коломенского прямо на Кремль, и должен был спуститься в равнину между Симоновым и Новоспасским, которые, пропустив его, открыли огонь ему в тыл и между тем как с бойниц Данилова монастыря стреляли в его правое крыло, пушки Воробьевского стана (где ныне Донской монастырь) громили левое, а бойницы и стены Кремлевские палили ему навстречу, последние умолкли, когда сеча вызывала наше войско из стана для рукопашной схватки. Итак, изменив расстояние и поставив тысяч сто войска между ними, явно увидим возможность действовать удачно всем этим обителям в одно время. Войско татарское рассыпалось. Новоспасские бойницы, находясь в ближайшем расстоянии от Гиреева тыла, наносили хану жестокие удары». Крымская орда в этом сражении понесла большой урон и с той поры уже больше никогда не подходила к Москве.

 

В самом начале XVII столетия монастырь успешно выдерживал осаду польских захватчиков. У его стен русское ополчение готовилось к окончательному освобождению столицы от польско-литовских интервентов. «У стен Новоспасского... в 1612 году на Крутицах князь Пожарский и верная дружина целовали крест, чтобы спасти Москву и положить за нее свои головы». Но даже после освобождения Москвы от поляков монастырь не утратил своего оборонного значения.

 

 

 

«Лета 1615 года, апреля 13, государь, царь и великий князь Михаил Федорович велел Петру Григорьевичу Дашкову быти у Спаса в Новом монастыре для оберегания от прихода крымских и нагайских людей. А с ним государь указал быть с сотником сто человек стрельцов. И Петру, будучи у Спаса в Новом монастыре, жити с всяким бережением. И сторожи б у него в монастыре были не робкие, а стерегли не оплошно, чтоб татарево безвестно к монастырю не пришли и дурно какого не учинили».
Именно с этих лет, с момента вступления царя Михаила Феодоровича Романова на престол, в истории Новоспасского монастыря начинается эпоха процветания. Тому было несколько причин. Еще в 1498 году рядом с незадолго до этого освященным храмом был похоронен боярин Василий Захарьин — предок Романовых, основатель династии. В XVI столетии в монастыре стали хоронить и других представителей этого боярского рода.

 

Лжедмитрий I, едва воссев на московском троне, повелел перенести в монастырь из далеких северных селений захоронения трех бояр Романовых, сосланных Борисом Годуновым. Стремясь отменить все указы и решения ненавистного ему Бориса, Лжедмитрий, сам того не ведая, оказал великую услугу будущему царскому Дому. Вплоть до XVIII столетия монастырь оставался местом захоронения членов царствующей семьи Романовых. 
Не нужно объяснять, каким дорогим местом стал для русских царей Новоспасский монастырь – место последнего пристанища их знаменитых предков и близких родных. Сюда, к их могилам, в определенные дни совершались торжественные царские «выходы». На Новом месте, монастырь продолжал оставаться местом великокняжеского и царского богомолья и назывался «царскою, комнатною, великою, пресловутою, первостепенною обителью».
Государи Российские на протяжении всей истории покровительствовали обители. На помин души предков они жертвовали драгоценную церковную утварь, иконы, облачения, богослужебные книги - все то, что составило богатейшую ризницу монастыря.

 

Еще при своей жизни великая старица Марфа пожаловала в обитель несколько старинных родовых вотчин. Среди них – село Домнино в Костромском уезде, памятное всем россиянам подвигом домнинского старосты Ивана Сусанина. Это село было даром матери царя Всемилостивому Богу за спасение не только ее сына, но и целого Отечества от Смуты. Именно старица Марфа поставила в соборной церкви «моление свое» – образ Богородицы «Одигитрия» («Путеводительница»),  украшенный  драгоценными каменьями и жемчугом. Эта икона Божией Матери «Смоленская » и поныне находится в местном ряду иконостаса.
Едва вступив на престол, Михаил Феодорович Романов в первый же год своего царствования поспешил укрепить монастырь. Новая крепостная стена из толстых дубовых стволов протянулась на 750 метров, а по углам и у въездных ворот поднялись башни с амбразурами для пушек.
В 1640 году по указу того же Михаила Федоровича деревянную крепостную стену начали заменять каменной.  Протяженность новой стены составляла 650 метров, высота достигала 7,5 метров, а толщина равнялась двум метрам. Из далекого Белозерского монастыря в 1642 году были специально затребованы опытные мастера городового дела, чтобы «у Спаса на Новом месте ограду делать». Крепостная стена представляет собой неправильный пятиугольник с пятью башнями по углам (до постройки существующей колокольни в ограде монастырь имел восемь крепостных башен, не считая двух маленьких, которые были выстроены с прибавлением территории монастыря для хозяйственных нужд в начале XIX века). Под башнями хранились боевые припасы, а подземные ходы вели к реке. Доступ в монастырь открывали трое ворот. С восточной стороны — для всех верующих. Ворота близ юго-восточной башни — для въезда к настоятельским кельям и для хозяйственных надобностей. Ворота на северной стороне близ северо-западной башни выходили к рыбным прудам.

Занимаясь благоустроением разоренного Смутою государства, царь Михаил Романов и его отец Святейший Патриарх Филарет особое внимание уделяли церковному строительству. В 1620-х годах в Новоспасском монастыре Филарет «своею патриаршею казною» построил каменную шатровую колокольню с храмом во имя преподобного Саввы Освященного. В день памяти этого святого, имя которого в переводе означает «плен», Филарет был освобожден из польского плена. Тогда же был построен и настоятельский корпус. По указу царя Михаила Феодоровича в 1640-1642 годах вокруг обители были возведены каменные стены с башнями и стрельницами, устроены братские кельи. Для этого были вызваны из других городов каменщики и кирпичники, поселившиеся близ монастыря целыми слободками, которые и дали современное название улицам Большие и Малые Каменщики. 19 сентября 1647 года Спасо-Преображенский был торжественно освящен Патриархом Иоасафом в присутствии царя. 


   

 

 

Настоятелем монастыря был в это время архимандрит Никон (в миру Никита Минин), назначенный на это место по царскому желанию. Будущий Патриарх Никон в этот период был «собинным другом» Алексея Михайловича. И без сомнения, взгляды и вкусы Никона, яростного противника «обмирщения» церковного искусства, нашли отражение в архитектуре и внутреннем убранстве собора. Этот величественный, поставленный на высокий подклет  пятикупольный собор принадлежит к тому типу храмов, который был объявлен Патриархом Никоном наиболее отвечающим православным традициям. Простота и строгость внешних форм, ровный белый цвет контрастировали с распространенными в ХVII веке красочным узорочьем  и причудливостью архитектурных деталей. Преображенский собор вышел как бы из самой древности и встал в один ряд с Успенским собором Кремля, связав воедино старую и новую страницы своей истории.

Даже Петр I, сдержанно относившийся к вопросам религии и не питавший особой «любви к монастырям», повелел тем не менее в 1689 году украсить монастырский собор росписью, а в 1717 году, в знак особого внимания к усыпальнице своих родичей, приказал отлить колокол весом в 1100 пудов.

ХVII век был для обители периодом расцвета церковного строительства.

XVIII - XIX вв.


Благодаря царским пожалованиям и льготам монастырь к концу XVII столетия стал одним из самых богатых в Москве. За ним по «ружной книге» 1681 года числилось «крестьян <...> 2257 дворов», а всего 14 тысяч крепостных. Приписанные к монастырю вотчины, рыбные ловли, многие угодья с лесами, лугами и селами приумножали его богатства. Только с перенесением столицы государства из Москвы в Петербург Новоспасский монастырь постепенно начинает приходить в упадок. В 1737—1747 годах обитель изрядно пострадала из-за многочисленных пожаров. Сгорело немало монастырских зданий. Императрица Елизавета Петровна имела благоволение к Новоспасскому монастырю, который часто посещала. В 1764 году при Екатерине II последовала известная секуляризация церковного имущества, монастырь лишился всех своих поместий, а значит и доходов. Число насельников обители заметно сократилось. Во время эпидемии чумы в 1771 году Новоспасский монастырь явился карантином, куда стекались жители со всей Москвы.
Тяжелым испытанием для монастыря, как и для всей Москвы, стало нашествие Наполеона. Обитель подверглась разрушению от неприятеля, пострадала от вспыхнувшего пожара. Известно, что перед бегством французы вырыли ямы под собором, чтобы взорвать его. Но не успели. К 1820 году все здания, пострадавшие во время Отечественный войны 1812 года, были в конце концов отремонтированы. Вдоль западной части крепостной стены поднялся новый двухэтажный корпус, где разместились кельи, кухня и прочие хозяйственные помещения. Из разбившегося при пожаре большого колокола Петра I отлили новый. В 30—40-х годах XIX века обновили храмы монастыря.

 



С начала 50-х и до конца 70-х годов XIX века настоятелем монастыря был архимандрит Агапит (Введенский) - известный в то время аскет, друг святителя Филарета, митрополита Московского. Отец Агапит обращал исключительное внимание на уровень духовной жизни насельников обители. При этом настоятеле Новоспасский монастырь стал образцом для других штатных монастырей. 


XX век

В 1913 году - в год 300-летия Дома Романовых - Новоспасский монастырь посещает император Николай Второй. 26 мая 1913 года государь изволил благодарить за стройное и красивое пение народный хор монастыря, который исполнил юбилейные кантаты и тропарь иконе Божией Матери "Феодоровская" - покровительнице царственной фамилии. В те годы Новоспасский монастырь, расположенный на окраине Москвы, становится центром религиозно-нравственного просвещения населения. На фоне всеобщего охлаждения к вере в обители проводились миссионерские занятия, обучение неграмотных; многочисленным было и организованное при монастыре Общество церковного пения и трезвости. Число молящихся значительно возросло - по воскресным и праздничным дням храмы монастыря не могли вместить всех желающих.

 


В 1918 году Новоспасский монастырь был закрыт. К осени здесь уже действовал концентрационный лагерь. Святое место стало местом тюремного заключения и смерти . В первые годы здесь находилась женская тюрьма, затем исправительно-трудовой лагерь для уголовников и политических заключенных. В 1930-е годы начался новый этап разорения древней обители. Был уничтожен знаменитый некогда монастырский некрополь, занимавший 2/3 территории обители, где покоились видные деятели Государства Российского и Церкви. В 1935 году территория монастыря передана в ведение хозяйственного управления НКВД. В соборном храме разместили архив НКВД Московской области, в Никольском - склад конфискованной мебели и картофелехранилище, остальные пригодные помещения были переоборудованы и заселены. И все же поруганный и оскверненный, превращенный в место пыток и смерти монастырь продолжал напоминать о великой Руси, ее славной истории и преданности Православию. Было принято решение взорвать обитель, но помешала начавшаяся Великая Отечественная война.

XX - XXI вв.

В 1950-е годы безо всякого внешнего воздействия  рухнул щит с лозунгом "Дома культуры вместо монастырей", висевший над входом в усыпальницу бояр Романовых. В результате открылся чудесный мозаичный образ Спаса Нерукотворного. Через десять лет началось выселение жильцов и различных учреждений из монастырских помещений. В 1967 году благодаря открытому письму Павла Корина был закрыт медвытрезвитель в Знаменском храме. В 1968 году на территории обители создается "Музей истории и современной практики реставрационного дела в СССР". Тогда же начались реставрационные работы, продолжавшиеся более 20 лет. В основном они касались внешнего облика некоторых зданий. Внутри же расположились объединения "Союзреставрация" и ВНИИ реставрации с их художественно-производственными мастерскими.

За время своего правления Государь Император Николай II трижды посещал Новоспасский монастырь. В 1900 году при посещении обители Государем Императором было принято решение об устройстве храма в честь преподобного Романа Сладкопевца в Усыпальнице бояр Романовых. Храм был устроен на средства обители. В 1902 году было совершено освящение храма в присутствии Великого князя Сергея Александровича Романова и Великой княгини Елисаветы Феодоровны. Освящение совершил митрополит Московский Владимир (Богоявленский).

В 1913 году - в год 300-летия дома Романовых - Новоспасский монастырь посещает Император Николай II. 26 мая 1913 года Государь изволил благодарить за стройное и красивое пение народный хор монастыря, который исполнил юбилейные кантаты и тропарь Феодоровской иконе Божьей Матери - покровительнице царственной фамилии. В те годы Новоспасский монастырь, расположенный на окраине Москвы, становится центром религиозно-нравстенного просвещения населения. На фоне всеобщего охлаждения к вере в обители проводились миссионерские занятия, обучение неграмотных; многочисленным было и организованное при монастыре Общество церковного пения и трезвости, действовало общество хоругвеносцев. 
В 1918 году Новоспасский монастырь был закрыт. К осени здесь уже действовал концентрационный лагерь. Новоспасский монастырь стал первым расстрельным монастырем на Москве.  Святое место стало местом смерти и тюремного заключения. В первые годы здесь находилась женская тюрьма, затем "исправительно-трудовой лагерь" для уголовников и политических заключенных. В 1930-е годы начался новый этап разорения древней обители. Был уничтожен знаменитый монастырский некрополь, занимавший 2/3 территории обители,  где покоились видные деятели Государства Российского и Церкви. В некрополе Новоспасского монастыря были похоронены художник Ф. С. Рокотов (1735 — 1808), бояре Колычевы, князья Черкасские, Урусовы, Лобановы-Ростовские.
В 1935 году территория монастыря передана в ведение хозяйственного управления НКВД. В соборном храме разместили архив НКВД Московской области, в Никольском - склад конфискованной мебели и картофелехранилище, остальные пригодные помещения были переоборудованы и заселены. 
Поруганный и оскверненный, превращенный в место пыток и смерти, монастырь продолжал напоминать о великой Руси, ее славной истории и преданности христианству. Тогда было решено его взорвать. Но помешала этому начавшаяся Великая Отечественная война.
     В 1950-е годы безо всякого внешнего воздействия  рухнул щит с лозунгом "Дома культуры вместо монастырей", висевший над входом в Усыпальницу бояр Романовых. В результате открылся чудесный мозаичный образ Спаса Нерукотворного. Через десять лет началось выселение жильцов и различных учреждений из монастырских помещений. В 1967 году в результате открытого письма Павла Корина был закрыт медвытрезвитель в Знаменском храме. В 1968 году на территории обители создается "Музей истории и современной практики реставрационного дела в СССР". Тогда же начались реставрационные работы, продолжавшиеся более 20 лет. В основном они касались внешнего облика некоторых зданий. Внутри же расположились объединения "Союзреставрация" и ВНИИ реставрации с их художественно-производственными мастерскими.
    Подлинная жизнь вернулась в монастырские стены обители в начале 1991 года, когда Новоспасский монастырь был возвращен Русской Православной Церкви. Первоначально  вся братия монастыря состояла  из трех человек – наместника, архимандрита Алексия Фролова и двух иеромонахов. С этого момента начались работы по восстановлению обители, которые продолжаются по настоящее время. В 1997 году в Усыпальнице бояр Романовых были перезахоронены останки Великого князя Сергея Александровича Романова. В 1998 году в монастыре был установлен крест-памятник - точная копия креста на месте гибели Великого князя Сергея Александровича, выполненного по проекту русского живописца В.М. Васнецова. 
     В 2011 году исполнилось двадцать лет со времени возрождения обители. К той знаменательной дате в Новоспасском монастыре был открыт музей для всеобщего посещения, который знакомит с посетителей с историей обители. Основу музейной коллекции составляют предметы, обнаруженные в ходе археологических раскопок, и личные вещи Великого князя Сергея Александровича Романова.  13 июня 2012 года под председательством Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Кирилла состоялось заседание Попечительского совета Новоспасского монастыря, в ходе которого была рассмотрена концепция развития древней обители. До настоящего дня проблем по реставрации и восстановлению достаточно много. 
16 июля 2012 года на территории Новоспасского монастыря для всеобщего поклонения и посещения был открыт так называемый Итальянский дворик, где в 20-е годы ХХ века осуществлялись расстрелы. В последний год полностью отреставрирован центральный купол Спасо-Преображенского собора, ведутся работы по восстановлению в надвратном храме преподобного Сергия Радонежского. Для почитаемых икон  обители были изготовлены прекрасные, тонкой работы оклады. 
Около ста детей являются учениками воскресной школы Новоспасского монастыря. При обители действует певческая школа для мальчиков. Также при Новоспасском монастыре создана молодежная организация « Молодая Русь». С 2011 года на территории обители устроен и успешно действует Центр образования духовенства города Москвы. 
 На протяжении 20 лет Новоспасский монастырь окормляет онкологический институт имени Герцена, где еженедельно совершаются богослужения. Домовый храм, приписанный к обители Спаса, существует в психоневрологическом интернате №18. У монастыря имеются подворья. Одно – в селе Милюково, бывшего Наро-Фоминского района, где построен храм в честь Архангела Михаила. Там  ведется хозяйство, а впоследствии подворье рассматривается как база для  активной социальной работы монастыря. Как и сто лет назад, при монастыре создано подобие общества «Трезвости» , или клуб анонимных алкоголиков. Село Дураково в Калужской области тоже является монастырским подворьем. Там проходят реабилитацию нарко- и алкозависимые. В селе Дураково возведен храм в честь иконы Божией Матери «Неупиваемая чаша».  

Возрождение

4 декабря 1990 года Новоспасский монастырь возвращен Московской Патриархии. Это решение было принято в день празднования Введения Пресвятой Богородицы во храм. Спустя ровно 500 лет после закладки каменного Спасо-Преображенского собора в монастыре вновь затеплилась молитва.

Постановлением Святейшего Патриарха и Священного Синода монастырю был присвоен статус ставропигиального, на должность наместника был назначен архимандрит Алексий (Фролов) (впоследствии - архиепископ Костромской и Галичский). Подлинная жизнь вернулась в монастырские стены обители.
   Первоначально  вся братия монастыря состояла  из трех человек – наместника обители архимандрита Алексия (Фролова) и двух иеромонахов. Монастырю были реально возвращены  только захламленный алтарь  и храм Спасо- Преображенского собора, исключая галерею, трапезную и хлебодарную палаты, расположенные под одной крышей с собором. Монахам не были даже выделены места, чтобы жить в монастыре. На четыре года затянулось переселение реставрационных мастерских. И все же монастырь уже существовал.
Первая Литургия состоялась 23 марта 1991 года в преддверии великого праздника Пасхи. Впервые за долгие годы после закрытия  монастыря здесь снова зазвучало победное «Христос воскресе!».
Литургическая жизнь стала центром и стержнем, вокруг которого строится вся современная жизнь обители. Основную свою задачу здесь видят в возрождении невидимых стен храмов душ человеческих.
Постепенно восстанавливались храмы, осуществлялась реставрация монастыря, проводились работы по восстановлению древней усыпальницы бояр Романовых в храме Романа Сладкопевца. Здесь же обрели место последнего упокоения и выдающиеся настоятели монастыря, среди которых подвижник-аскет архимандрит Агапит (Введенский), ученый и собиратель христианских древностей епископ Порфирий (Успенский), богослов епископ Петр (Екатерининский). Все  их захоронения были неоднократно подвергнуты разграблению, не сохранилось ни одной могильной плиты.  В 1997 году в усыпальнице бояр Романовых были погребены останки великого князя Сергия Александровича, супруга преподобномученицы Елисаветы Феодоровны. 
Трудно было вообразить, что за такой малый срок произойдет превращение заброшенной и оскверненной святыни в один из самых многочисленных и крепких приходов Москвы. Здесь ежедневно проходит трудницкая работа по очищению душ человеческих, раскрывается целебный источник покаяния. В воскресные и праздничные дни за Божественной литургией причащаются Святых Христовых Таин около тысячи человек. 

 

Воспоминания протодиакона
О первых днях в обители, о ее восстановлении вспоминает протодиакон Геннадий Кузнецов, более 20 лет жизни которого неразрывно связаны с этим святым местом.
– Отец Геннадий, вот Вы получили Указ из Патриархии… Вы до этого знали, что такое Новоспасский? Каким он был? Вы бывали здесь? 
– Нет. Он был разрушенный весь. Здесь вообще было множество структур, которые снимали разные там помещения. Причем эти структуры действовали так: один сдает, другой принимает, а третий пересдает опять. Здесь же самый центр,  центр Москвы! Было выгодно. А тут мы пришли со своими молитвами…
– А помните ли Вы первый день, когда сюда попали?

– Первый день? На Сорок мучеников указ я получил, со мной  указ получили архимандрит Алексий и отец Илия, еще был отец Святослав. Владыка надел старенький подрясник (не Владыка еще, а архимандрит), он стал и сказал нам: «Одевайтесь!». И мы взяли лопаты в руки, носилки и начали расчищать собор. Таскали все. Он на свои деньги нанимал машины, чтобы вывезти весь мусор. Представляете, это были горы мусора! Горы! Невозможно было служить. В алтарь мы вошли – там каменная глыба лежала. Это был престол. Другая каменная глыба лежала – это  был жертвенник. Владыка покропил – и облачайте. Мы стали облачать материалом. Одним словом, работали с утра до вечера. Здесь помещений у нас нигде не было, остановиться было нельзя. Нам дали только храм. В храме, на втором этаже, Владыка варил картошку, и ели мы картошку и хлеб. И чай. Больше ничего у нас не было, потому что не было денег. Не на что было купить. Сами работали все с утра до вечера. Начали мы службу не на Сорок мучеников, а на акафистную.
– В Субботу акафиста?
– В Субботу акафиста. Мы отслужили и стали после этого ежедневно служить, утром и вечером. Молились в Преображенском соборе. Это единственное, что было передано.
– Ведь это же памятник архитектуры, там уникальные фрески. Как он мог быть замусоренным? Я не понимаю, как это возможно?
– А очень просто. Никто не вывозил отсюда мусор. Он был им не нужен. Здесь КГБ хранил всякие документы. Документы, книги там, все такое. Они их вывезли, а мусор остался. Это только в одном храме. Представляете, сколько мусора было?! И мы ежедневно вывозили, таскали, выносили… Машины, машины грузили, и все это лишь вчетвером. Вчетвером… После этого служба была утром, и архимандрит Алексий служил, и мы все служили. Без выходных. И вечером служба. Вечером разъезжались по домам, потому что не было помещения. Где-то с полгода мы ездили. После этого нам отдали вот то здание, где Владыка сейчас живет. 
– Наместнический корпус?
– Наместнический корпус этот отдали. И в этом корпусе Владыка комнатку себе взял,  а нам внизу выделили, вместе со всеми. Ну здесь уже начали послушники приезжать. И с этими послушниками начали все вывозить, все такое старое. И началась служба ежедневная. Первое время  мы ездили к отцу Кириллу.  Он давал благословение Владыке, а тот у него все время исповедовался. И еще у него было духовное чадо – отец Иннокентий, который похоронен здесь. Там стали ремонт делать. И Владыка опять же, архимандрит Алексий, нанимал рабочих на свои деньги, да, и делали ремонт в корпусе. Когда сделали ремонт, батюшкам дали по отдельной комнате,  ну а мне – со всеми. Потому что я же дьякон, чего же там… Служба не прекращалась, и, в основном, архимандрит Алексий уделял внимание молитве. Все время только молитва, только молитва, только молитва. Мы тогда стали ездить к отцу  Кириллу.  Каждую неделю я ездил, отец Илия ездил, но Владыка – отдельно, ему подарили старенький «Москвичок». Больше никакой машины не было  в монастыре. И ту мы за оградой ставили, потому что все место внутри занимали эти структуры. После этого стало уже немножко прибавляться народу в храме. Холодно было. И вот несколько лет мы служили в соборе, а он холодный был, там ветер был необыкновенный. Там, знаете, в окнах щели такие были, ничего не было замазано. И вот руки мерзнут, ноги мерзнут, отопления нет там. А вы же видели, что пол железный…
– Но ведь в таких условиях можно и заболеть…
– А мы и болели. Но мы как-то не ощущали этой болезни. Ну что вы хотите? Мне 50 лет было. Владыке было 40 лет, отцу Илии – 25 лет, а там еще моложе был отец Святослав. Конечно, с таким организмом можно было еще перетерпеть разные холода и морозы. Ноги мерзли, в валенках служили. И так было несколько лет. До тех пор пока не отдали Покровский храм. Когда отдавали нам Покровский храм, то сперва часть отдали. А там опять «структуры» сидят; там перегородки разные были – за ними и сидели.
– Прямо рядом с алтарем?
– Да, нет, чуть подальше.
– Здесь шла служба, а рядом сидели чиновники?
– Сидели, где  стоят колонны. Около колонн, все по колоннам. Нам отдали только переднюю часть. Когда оттуда грязь вывезли, вынесли, тогда мы уже вздохнули. Нам тепло стало.  Мы тогда из собора перешли туда. Поставили престол. Все отец архимандрит освятил там, все своим чином таким малым. Вот там и стали служить. А потом уже постепенно уходили эти структуры разные, и нам все просторнее становилось, и потом мы весь храм заняли. После этого там большой ремонт сделали. Необыкновенный ремонт. К нам пришел тогда еще, на второй год, отец Петр – сейчас он архимандрит Ипатьевского монастыря в Костроме – монах отец Петр (Ерошалов). Потом пришел послушник отец Иаков, маленький Тупиков,  вот тогда у нас работников стало прибавляться. И вот отец Петр расписывал этот весь храм. Он окончил это самое училище... Какое это училище там?  Забыл.
– Художественное.
– Художественное, да. Вот он и расписывал весь Покровский  храм. Эта его роспись вся. Ну бригада была, конечно, помогали. И вот в Покровском соборе мы служили зимой, а на лето на Пасху переходили в Преображенский.
– Отец Геннадий, а вот еще немножко назад вернемся, к началу самому.  Ведь когда Вы сюда пришли, Вы мусор выносили. Да, но Вы и служили параллельно. С какими чувствами в этом храме древнем находились? Потому что это же живая история. Пять веков этому  храму!
– А куда нам деваться было…
– Что же Вы ощущали? С каким внутренним чувством там находились?
– Вы знаете, тогда был у нас такой огонек у всех в глазах… Бывает такое: «А давай?» – «А давай! Давай возьмем вот это, давайте еще вот это! И вот это давайте!» У нас было… ну не как там у коммунистов, конечно. У нас духовное такое было соревнование. Работали, энтузиазм был какой-то.  Ради Бога и ради народа.  На таком энтузиазме мы служили.
– А приход  сразу большой стал?
–  Нет. Был очень маленький. Было десять-двадцать человек.
– Местных  жителей?
– Конечно, какой приход? А потом, когда отец Алексий стал ежедневно служить, вот тогда народ стал приходить, приходить. Были небольшие пожертвования, тогда на эти деньги  делали ремонты. Ремонты, ремонты, ремонты. Никто ничего не получал. Денег так особо-то не было. Все уходило для того, чтобы только сделать, только сделать. Было необходимое, чтобы покушать. Уже потом, через год, не только картошка была, но и другие овощи появились, а рыбы все равно нам не давали.
– Почему?
– Потому что не хватало денег на рыбу. Бедный-бедный был приход. Потом, когда приход уже разросся, стали отстраивать братский корпус и все туда перешли – послушники и монахи.

– Вы говорите, что потом стал приход больше. А что привлекает сюда людей? Сюда же ходят не только люди, живущие в соседних домах, сюда приезжают люди со всей Москвы.  Это один из самых больших приходов в Москве – Новоспасский.
– Молитва. Что еще, кроме молитвы?
– Вы говорите – молитва, но ведь сначала людей было очень немного. А потом их стало много. Что-то произошло важное? Что-то изменилось?
– Менялось постепенно, не сразу. По молитвам батюшки у нас стали освобождаться все кельи. И структуры стали выезжать. Народ стал прибывать – по молитвам батюшки отца Кирилла. Стали делать ремонты. Народ стал прибывать, прибывать. Только молитва, искренность, доброта могут привлечь людей.

 


Официальный сайт Русской Православной Церкви / Патриархия.ruПравославие и МирПравославие.RuДокументы Поместного собора 1917-1918 годаЦентр образования при Новоспасском монастыре